Без заголовка 1545

11.09.2012

Фэндом: Supernatural
Жанр: deathfic, после 4.22
Персонажи: Сэм, Дин, Кастиэль
Рейтинг: PG
Размер: драббл.
Предупреждения: смерть персонажей, маразм автора, местами пафосно
От автора: я терпеть не могу этот жанр, но от бессонницы я зверею.

Сэм говорит: «Дин, прости меня». Ты смотришь ему в глаза и не веришь, что он это серьезно, а руки так и чешутся дать придурку подзатыльник. Хочется орать, срывая голос, может быть, тогда услышит и запомнит, что нахрен все извинения, он жив, идиот, и это главное. То, что ты пережил, когда бился в закрытую дверь, Аду и в подметки не годится. И Люцифер со своим лазерным шоу – такая фигня, на самом деле. От него можно убежать, переждать до лучших времен, никто ведь не предписывал Винчестерам встречать дорогого гостя. Ты и бежишь, бежишь так, как никогда в жизни не бегал, крепко ухватив Сэма за руку – подальше от рассыпающегося здания, от конца света, от вины, сомнений и всей жизни. Мог бы говорить, вякнул бы что-то про Форреста Гампа, а лучше про Лолу – рыжая девка как-то здесь уместней.
Когда вы валитесь на землю вниз лицом, сил нет даже на то, чтоб сгруппироваться, легкие вот-вот лопнут, и трава под вами отвратительно воняет сыростью. Сэм буквально сразу тычется холодным носом тебе в шею и выдыхает: «Хорошо, что мы оба не курим». Из глаз текут слезы, ты и представить не мог, что в тебе столько слез, сколько вылилось за последние месяцы, но остановить их, опять-таки, нет сил, и ты только бормочешь: «Как я мог оставить там детку, не представляю».

Сэм говорит: «Нельзя опять связываться с ангелами, ты же помнишь, что случилось с Касом». И это аргумент. Кастиэль долго не приходил в сознание, а когда открыл глаза…. Ты звонишь Бобби раз в неделю под разными предлогами, но ответ всегда один и тот же: молчит и не встает с постели. Тебя едва не на части рвет от ярости – как можно так со своими?
Ты отвечаешь: «Знаешь, Сэмми, я начинаю понимать Люцифера», - и зажмуриваешься в ожидании кары небесной, хотя и догадываешься, что там пока что простят, куда денутся. Но земля действительно содрогается под ногами, когда ты чувствуешь губы брата на своих губах вместо ответа. Содрогается – и шарик земной наконец-то начинает крутиться в нужную сторону.

Сэм говорит: «Мы справимся, мы должны. Нужно просто выждать момент», - и кладет руку тебе на плечо, как будто в поисках поддержки.
Вы все так же колесите из штата в штат, и ты чувствуешь себя кроликом–энерджайзером, у которого никак не сядет батарейка. Вы оба знаете, что все это бесполезно, но просто не можете усидеть на месте. Кто-то проклинает вас за разыгранный на двоих Апокалипсис, кто-то смотрит с надеждой, а тебе впервые в жизни плевать на все долги. Ты никогда не чувствовал себя настолько цельным, настолько нужным, и, в общем, не против продлить конец света еще на недельку-другую.
Каждый раз, когда Сэм вот так кладет тебе руку на плечо, ты молчишь. Совсем необязательно говорить ему, что ты, как и он, в курсе – вы уже опоздали везде, где могли. Видимо, все-таки недостаточно быстро бежали.

Сэм не успевает сказать ни слова до того, как клинок пробивает его шею насквозь. Ты вообще не можешь понять, как вы могли не сообразить сразу. Он только удивленно распахивает глаза, как-то обыденно, и такие же родные, серо-зеленые, без желтых бликов, красных всполохов или сплошной черноты. Уже мертвые, но все еще выразительные. Взгляд Кастиэля такой же пустой и безэмоциональный, каким был много дней до этого.
Ангела может убить только ангел, неважно, насколько низко пал один и как досталось от архангела второму.
«Ты не мог знать», - говорит Кас, и ты невольно усмехаешься. Знал, с самого начала знал, еще когда бежал по коридорам разваливающегося монастыря и держал за руку… тогда еще Сэма. И мог все это время быть рядом, не пытаясь ничего предпринять в пользу одной или второй стороны.
Ангел упрямо повторяет: «Здесь нет твоей вины, Дин». Тебе отчего-то становится жаль его, а не вас двоих. «Скажи это тем, кто обломал тебе крылья», - огрызаешься беззлобно и торопливо отворачиваешься, пока не прошел ступор, пока не пришла ярость и боль, в надежде, что хотя бы этим облегчишь Кастиэлю работу.