ТЕМНЫЙ РИТРИТ

11.09.2012

Темнота в пещере это темнота. Это когда не видно вообще ничего. НИЧЕГО! Нигде нет ни единого лучика света. Как близко не подноси руку к глазам её не видно вообще. Через какое-то время вы перестаёте знать то, открыты у вас глаза или закрыты, если, конечно, не уделяете этому внимания специально. Результат открытия глаз в точности соответствует результату их закрытия, то есть картинка на "экране" никак не меняется. Перед глазами все те же редкие световые пятна, блики, одним словом - темнота. Восприятие времени изменяется. Время начинает идти медленнее. Никакие условные раздражители суточного ритма здесь не действуют, поскольку действовать они могут в основном через глаза. Запахов в пещере тоже нет. Этот факт может вас удивить, но пещера стерильна. Здесь ничто не живет в силу невозможности фотосинтеза. Звуки все время одни и те же. Это звуки падающих капель. Если прислушиваться, то можно определить их строжайшую периодичность. Выбитый из привычного распорядка (суточного ритма) ум оказывается "в полном недоумении". Некоторые его механизмы, перестают работать сразу, поскольку, как выяснилось, в жизни они полностью поддерживаются порядком внешних явлений, а еще точнее - последовательностью воспринимаемых нами картин и совершаемых, в связи с этим действий, в частности актов смотрения, говорения и ходьбы. На вторые сутки выключается, осознавший свою полную бесполезность, вестибулярный аппарат, вследствие чего попытка сделать шаг влево имеет шанс закончиться уверенным шагом назад, что в естественной пещере далеко не безопасно, ибо результат последующей (автоматической) попытки восстановить равновесие - и вовсе непредсказуем. Некоторые привычки самоотменяются, опять же потому, что перестаешь смотреть. За трое суток ритрита мне ни разу не хотелось курить, хотя курю я уже двадцать лет и ни одна из попыток бросить, до сих пор не увенчалась успехом. Понемногу, становится очевидна глубочайшая обусловленность человека внешними условиями, верованиями и укладом жизни и, в первую очередь, по-идиотски прямой зависимостью между "ИЗОБРАЖЕНИЯМИ НА ЭКРАНЕ", ОЩУЩЕНИЯМИ и ДЕЙСТВИЯМИ. Осознание глубины своей обусловленности было для меня шокирующим. В какой то момент или час я увидел, насколько глубоко я влип в эти слои условий и условностей, по большей части неосознаваемых, насколько я зависим от собственных верований, не взирая ни на какие тренинги, посвященные борьбе с верованиями. Это было смешно, а потом я плакал. "Человеческая матрица" ощущалась мной как слоеный пирог огромной толщины и если К. Кастанеда, говоря о потере человеческой формы, имел в виду выход практика за пределы этого пирога, то насколько же мы, играющие в ведьм и нагвалей, смешны и далеки от такого результата. Человек безоговорочно верит получаемым с помощью глаз изображениям, точнее, как он полагает, тому, что он видит. Даже тот, кто думает, что ничему не верит. Но глаза всего лишь биологический аппарат, функционирование которого зависит от всей совокупности внешних факторов, в жизни, ежедневно и ежечасно следующих друг за другом, согласно распорядку. Они всю жизнь учились, т.е. мы сами их приучали смотреть "правильно". Они видят лишь то, что научились видеть, а научились они видеть то, в реальность чего человек верит, а верит он в то, во что надо верить, с точки зрения других таких же слепцов. Все остальное - померещилось. Видеть то, что видят другие, "нормальные люди", верить в то, во что верят они же, вести себя подобно все тем же "нормальным людям" своего круга и разделять их "взгляды", а значит и их "ценности", все это означает "быть адекватным". Адекватность - вот главный социальный жупел всех времен и народов. Страшно даже подумать о том, чтобы покинуть ее пределы, да еще, не дай бог, про это узнают друзья, знакомые, партнеры, станет известно сотрудникам, дойдет до начальства - туши свет. КРУГ - очень точное слово. Вот так и замыкается наш круг. Круг слепой лошади, прикованной к вороту старой скрипучей мельницы поколений, хомутом которого служит наше стремление быть адекватными. Из круга нет выхода, до тех пор, пока нам дорог хомут. А мы дорого платим за собственную адекватность. Безумно дорого. Когда обессилившую от старости, дряхлую мельничную лошадь "выгоняют на пенсию" она продолжает ходить кругами. Она научилась. По-другому уже никак. Но лошади, легче уже и тем, что она не знает, что больше никому не нужна. Лошадь не питает глупых и несбыточных надежд на достойное воздаяние за свой адский пожизненный труд. Она не жаждет "спасения души" и не бежит, выпучив от страха глаза в церковь - замаливать грехи молодости и спасать невесть от кого то, что якобы останется от нее после смерти. Лошадь никогда не узнает, что стала обузой для собственных детей, никогда не будет сожалеть о том, что она всего лишь Старая Лошадь. Поэтому она может хотя бы умереть Счастливой Лошадью. Ей не мешает система верований, у лошади её нет. Человеку труднее. Но когда сидишь в темноте, никак не можешь отвертеться от окончательности простой истины - это я "смотрящий" через свои глаза, а глаза - это всего лишь мною настроенное "окно". "Интерфейс" если угодно. Это я, смотрящий, во многом создаю и наделяю смыслом не только сюжет, но и содержимое смотримого. В том, что я в результате вижу, меня - моего "внутреннего продукта", намного больше, чем на первый взгляд может показаться. Не потому ли я каждый день вижу одни и те же, до боли знакомые веши и явления? А смотрю ли я вообще? А если смотрю, то куда? Не в свой ли один и тот же навязчиво-скучный сон?
Может, пришло время для прохождения очередного слоя матрицы?
Сколько мне еще предстоит проходить через эти слои, прежде чем я решусь сбросить свой жмущий, трущий, но такой милый сердцу, такой привычный "хомут адекватного человека". Свобода желанна, но страшно отойти от кормушки.